Психология взаимоотношений

Психология взаимоотношений мужчины и женщины


До и после бревна

Ледяная пустыня кончилась гораздо более внезапно, чем

Началась: Петропавел и дошел-то всего-навсего до горизонта, а

За ним сразу открылось летнее поле, у обочины которого он

Увидел маленькую упитанную рыбку. Рыбка была обута.

— Шпрот-в-Сапогах, — раскланялась рыбка, и Петропавел,

Приветливо улыбнувшись, представился тоже. Потом, чтобы его

Сразу не заговорили, спросил:

— До Слономоськи далеко мне еще?

— Если пешком, то порядочно.

— А как можно по-другому? — с надеждой спросил

Петропавел.

— Да по-всякому можно. Можно, например, камнем по

Затылку.

Петропавел пристально взглянул на рыбку:

— Вы такой злобный шпрот?

— Да нет! Это не я — это Дама-с-Каменьями. В-о-о-он она

На вышке сидит. И пропускает лишь того, кто разгадает жуткую

Загадку одну.

Петропавел поглядел вдоль обочины и действительно увидел

Смотровую вышку.

— Шаг вперед — и Вы на том свете. Она меткая, как

Индеец. Правда, и добрая, как мать. Никогда без моего

Предупреждения не убивает.

— Может, как-нибудь… в обход? — поежился Петропавел.

— Не советую. Там с одной стороны — Волка-Семеро-Казнят,

А на другой — вообще Дохлый Помер. Если только туда, где КАТОК

СОЗНАНИЯ, но на катке Вы ведь побывали уже…

— А трудная загадка?

— Чертовски. Какая-то загадка Свинкса просто.

— Ладно, давайте загадку.

— Да вы что? А камнем? — Шпрот-в-Сапогах прямо-таки

Остолбенел.

— Ну, камнем же не сразу. Сначала идет загадка.

Загадывайте.

— Вы даете! — восхитился Шпрот-в-Сапогах. — Подсказать

Отгадку? — Благодарю Вас, я сам.

Шпрот-в-Сапогах заплакал и залепетал сквозь слезы:

— Сколько будет дважды два… четыре? — при этом он взял

В руки два черных флажка.

— Я знаю несколько разгадок этой загадки. — Ни один

Мускул не дрогнул на лице Петропавла. — Классические варианты

Разгадок следующие: дважды два четыре будет зеленая дудочка или

Колбасная палочка…

— Довольно, довольно! — радостно закричал

Шпрот-в-Сапогах и, схватив два красных флажка, принялся

Сигнализировать о чем-то на смотровую вышку.

— Кроме того, — невозмутимо продолжал Петропавел, —

Дважды два четыре будет детская считалочка, елочка-моталочка,

Бифштекс натуральный рубленый с луком, люля-кебаб с рисом,

"Степь да степь кругом"…

— Хватит! — с испугом закричал Шпрот-в-Сапогах.

— И, наконец, — закончил Петропавел, — спросите у

Дамы-с-Каменьями, не хочет ли она сама получить камнем по

Затылку?

Шпрот-в-Сапогах испуганно замахал красными флажками. В

Ответ со смотровой вышки тоже замахали красными флажками.

— Она благодарит Вас и говорит, что не хочет,—

Пролепетал Шпрот-в-Сапогах.

— Тогда привет ей ото всех — начиная с Бон Жуана и

Кончая Таинственным Остовом,— сказал Петропавел и шагнул на

Стерню.

— Погодите, — вслед ему закричал Шпрот-в-Сапогах.— Там

Есть одна тонкость! Это не просто поле — это АССОЦИАТИВНОЕ

ПОЛЕ.

Но Петропавел даже не расслышал этого, так далеко он уже

Ушел. Идти было приятно — несколько настораживало, правда,

Полное отсутствие хоть какого-нибудь ветерка над полем. Тут

Петропавел взял и запел хорошую походную песню, из которой

Почему-то получилось вот что: Муравей, муравей в шапочке, в

Тюбетеечке — жалобно ползешь! Раз ползешь, два ползешь, три

Ползешь…

И словно в ответ на это в атмосфере начались вдруг

Знакомые Петропавлу волнения — и понесся над полем богатырский

Пописк.

"Черт меня дернул запеть эту песню!" — ругал себя

Петропавел: мысль о встрече с Муравьем-разбойником — да еще на

Открытом месте — привела его в ужас. Однако богатырский пописк

Все усиливался, и, не помня себя от страха, Петропавел хрипло

Выкрикнул в никуда:

— Эй, выходи на честный бой. Муравей-разбойник!

— Как бы не так! — богатырский пописк приобрел еле

Уловимые очертания слов.— В честном-то бою ты меня победишь. А

Ты вот попробуй в нечестном победи! Мне в нечестном бою нет

Равных.

Петропавел, едва держась на ногах, безуспешно пытался

Сообразить, что такое нечестный бой, как вдруг на краю поля

Появилась гонимая ураганным ветром и послушно, хоть и

Бесконвойно, продвигавшаяся вперед колонна, в составе которой

Ему удалось различить несколько знакомых фигур. Чем ближе

Подходила колонна, тем больше их обнаруживал Петропавел: Бон

Жуан, Ой ли-Лукой ли. Белое Безмозглое, Пластилин Мира,

Старик-без-Глаза, Гуллипут и дальше — Тридевятая Цаца,

Увеличивавшаяся до невероятных размеров,

Всадник-с-Двумя-Головами, Смежная Королева, а за ней кто-то

Незнакомый (может быть, Тупой Рыцарь?), Воще Бессмертный — они

Понуро брели по полю, над которым уже вовсю свирепствовали

Стихии, и замыкающие — они летели! — Гном Небесный и

Влюбленный в небо Летучий Нидерландец…

В мгновенье ока Петропавел оказался возле колонны:

— Сколько вас? — воскликнул он.— Куда вас гонят?

— Свали в туман! — услышал он родной разнорегистровый

Голос Смежной Королевы.— Все мы — пленники

Муравья-разбойника.

Петропавел просто озверел от этого сведения. Еще бы не

Озвереть: крохотная букашка, продукт народного суеверия — и

Так распоясаться! Мало того, что его и вообще-то не видно

Невооруженным глазом… стоп! Эта мысль показалась Петропавлу

Продуктивной. Вот что! Надо вооружить глаз! Только вооружив

Глаз можно победить Муравья-разбойника.

Теперь надо было срочно решить, какой именно глаз

Вооружить — правый или левый. Конечно, левый: левый у него

Единица, а правый — минус 0,5! Чтобы выиграть время и

Деморализовать противника, Петропавел громко крикнул в бурю:

— Эй, Муравей-разбойник! — голос его звучал сильно и

Нагло.— Если не хочешь честного боя, тогда я вооружаю глаз!

— Какой — правый или левый? — богатырски пропищал

Хитрый Муравей-разбойник. — Левый! — злорадно гаркнул

Петропавел. — Ну, мне конец! — в богатырском пописке

Послышался ужас.

— Думаю, что да! — сухо, но громко крикнул Петропавел и

Захохотал.

Однако чем вооружать левый глаз? Ничего не было под рукой,

А левый глаз уже разошелся и жаждал крови.

Внезапно в единственном глазу Старика-без-Глаза он увидел

Соринку и, как ни был занят размышлениями, заметил:

— У Вас соринка в глазу.— Замечание прозвучало вполне

Вежливо.

— А у себя в глазу бревна не видишь? — в обычной своей

Нахальной манере осведомился изнуренный старик.

— В каком глазу? — с надеждой крикнул Петропавел,

Перекрывая вой бури.

— Да вот же, в левом! — ответил старик и как бы между

Прочим добавил: — Глаз, вооруженный бревном,— страшная сила.

— Помогите! — все поняв, богатырским пописком пискнул

Муравей-разбойник откуда-то с юго-востока — и навстречу

Богатырскому этому пописку Петропавел мощно метнул левым глазом

Свое бревно. Толстенное и длинное, оно с грохотом упало на

Землю, похоронив под собой Муравья-разбойника…

А из разоруженного левого глаза Петропавла упала на место

Этой бесславной смерти чистая слеза.

И стало тихо вокруг. И выросли цветы. И Гном Небесный

Запорхал с цветка на цветок, собирая в зеленую эмалированную

Кружку сладкий нектар.

— Выпьем за нашу победу в нечестном бою! — крикнул он

Бодро и единым залпом осушил кружечку. Прочие облизнулись…

А Петропавел вдруг начал ощущать в себе сильные перемены.

Глазом, из которого выпало бревно, он видел мир совсем не так,

Как прежде. Ничто в его знакомых уже не казалось ему странным:

Ни размалеванная пустота на лице Белого Безмозглого, ни

Колебания в возрасте у Старика-без-Глаза, ни даже

Постоянно-переменный рост Гуллипута, ни повадки Шармен… А вот

Что это за незнакомое лицо — длинное и худое, похожее на

Лошадиную морду страшной доброты?

— Разрешите представиться…— начал Петропавел.

— Представлялись уже,— проворчал незнакомец. — Раньше

Ты меня просто не видел: у тебя бревно в глазу было.

Таинственный Остов.

Петропавел бросился к нему на шею, а тот, отстраняясь,

Ворчал:

— Довольно… Ты же не Шармен, ей богу! Между тем все

Вокруг увлеклись уже общим делом, больше не обращая на

Петропавла внимания. Они подвязывали к выпавшему из его глаза

Бревну толстые канаты, чтобы отнести это бревно в надлежащее

Место и там учредить, как понял Петропавел по отдельным

Возбужденным возгласам, "Мемориальный Музей Бревна, Убивавшего

Муравья-разбойника". Петропавла насторожила форма причастия:

Это было причастие несовершенного вида.

— Почему в названии вы употребляете причастие

Несовершенного вида? — обратился он к суетившемуся поблизости

Гному Небесному.

— Потому что по отношению к несовершенным действиям

Употребляются глаголы и причастия несовершенного вида,—

Ответил эрудированный Гном. — А в данном случае никакого

Действия совершено не было.

— Что значит — не было, — растерялся Петропавел, —

Когда было? Я ведь убил Вашего Муравья-разбойника и спас вас от

Плена и гибели!

— А ты всегда лезешь не в свое дело, мы уж к этому

Привыкли,— походя отчитал его Гном Небесный.— К счастью,

Здешние события не зависят от тебя, так что ты не убил, а

Убивал, не спас, а спасал… то есть события происходить-то

Происходили, да не произошли. Муравей-разбойник жив и, даст

Бог, здоров, наш священный ужас, как и водится, неизбывен,—

Стало быть, ничто не изменилось! Правда, у тебя из глаза

Наконец выпало бревно, но это твои проблемы… А у нас, как

Говорится, и волки сыты, и овцы в теле.

— Чему же вы все тогда радовались? — спросил Петропавел.

— Жизни…— развел руками Гном Небесный. — Вечной Жизни

И… многообразию форм ее проявления. Не понимаю, что тебя тут

Смущает.

— А зачем вам в таком случае мемориальный музей? Ведь

Мемориальный музей — это увековечивание памяти о ком-то

Умершем… У вас же никто не умер!

— Какой-какой музей? — переспросил Гном Небесный. —

Произнеси-ка это слово по слогам!

— Ме-мо-ри-аль-ный…

— Мы такого музея не учреждаем. Мы учреждаем музей

Мимо-реальный. У нас тут все мимо-реальное. И Гном Небесный

Стремглав полетел вслед за остальными, уже тащившими куда-то

Мимореальное бревно.

Петропавлу ничего не оставалось делать, как отправиться

Своей дорогой. Чтобы не думать о случившемся, он снова стал

Напевать, правда, теперь уже совсем безобидную песенку:

Жир был у бабушки —

смерть от глюкозы!

Вот как, вот как —

смерть от глюкозы!

Он хотел задуматься над горькой судьбиной неизвестно

Откуда взявшейся в песне жирной бабушки, но не успел, потому

Что внезапно стемнело. Сделалось как-то жутковато, и, чтобы

Убедить себя в том, что бояться нечего, Петропавел громко

Крикнул в темноту:

— Ау-у-у!

— Уа-а-а! — тут же раздался из сумерек детский плач.

Петропавел вздрогнул: детского плача он как-то совсем не

Ожидал. Не хватало только наткнуться на конверт с грудным

Младенцем! Он осторожно двинулся в направлении плача,

Внимательно глядя под ноги. Плач стих. Петропавел остановился:

Может быть, ребенок не один, может быть, он с матерью? Тогда

Глупо к нему идти. Не пойду.

— Уа-а-а! — снова донеслось спереди.

— Это я зря, едва ли…— громко сказал Петропавел себе и

Услышал ответ:

— Слесаря вызывали? — причем голос был хриплым.

Вопрос озадачил Петропавла. Не вполне понятно было, как

Мог оказаться ночью в поле слесарь и что с этим слесарем тут

Делать? Вероятно, к тому же у слесаря был ребенок: ведь

Петропавел отчетливо слышал детский плач. А может быть, это не

Слесарев ребенок и слесарь просто украл у кого-нибудь ребенка?

— Мы не вызывали слесаря! — строго ответил Петропавел,

Нарочно употребив множественное число: для острастки, и еще

Более строго спросил:— Слесарь, это Ваш ребенок или нет?

— Дед! — отозвался слесарь.

Петропавел не поверил слесарю. Можно, конечно, допустить,

Что он тут со своим ребенком и дедом, но плакал явно не дед, а

Ребенок!

— Почему же у деда детский голосок? — проницательно

Поинтересовался Петропавел.

— Дед сам невысок! — Кажется, слесарь был балагуром.

Тогда Петропавел, стараясь, чтобы голос его прозвучал

Особенно мужественно, решил все-таки внести ясность в положение

Дел.

— Вот что, слесарь,— сказал он.— Все это очень странно.

Почему Вы явились сюда с семьей? Может быть, Вы… кто-то

Другой, а не слесарь?

— Дорогой, я не слесарь! — ответил слесарь.

— Вы надо мной издеваетесь?

— Раздевайтесь!

Тут Петропавел несколько струхнул. Прозвучавший в темноте

Приказ напоминал начало разбойничьей сцены.

— Вы, что же, серьезно? — спросил Петропавел.

На сей раз ответ был уже и вовсе невразумительным:

— Вы тоже Сережа.

Петропавел задумался, почему это он Сережа и кто тут еще

Сережа, кроме него, и примирительно пробормотал:

— Наверное, Вы отчасти правы… В какой-то степени каждый

Из нас Сережа, а если так, то, должно быть, и я, как другие,

Тоже немножко Сережа ("Что я несу! — думал он.— Это просто

Бред сумасшедшего!"). Я рад, но мне очень…

— Оратор, короче! — оборвали из тьмы.

Петропавел умолк, ожидая худшего. Худшего не происходило.

— Тут кто-то спрятался!.. — игриво произнес он, несмотря

На то, что душа у него ушла в пятки.

— Никто тут не стряпает, — ответили ему. — Стряпать тут

Не из чего. Это АССОЦИАТИВНОЕ ПОЛЕ. В нем не растет ничего,

Кроме ассоциаций.

— АССОЦИАТИВНОЕ ПОЛЕ? Странно…— Петропавел набрался

Смелости и спросил: — Простите, с кем я все-таки говорю?

— Хрю-хрю! — раздалось над полем.

— Там у Вас еще и поросенок?

— Нет,— в голосе послышалась усмешка. — Паросенок

Прибывает в шесть ноль-ноль.

— Куда прибывает? — не понял Петропавел.

— К южной окраине поля. Тут все очень продумано:

Восточная окраина охраняется Дамой-с-Каменьями. К северной

Окраине, тоже в шесть ноль-ноль, прибывает Паровоз, к западной

— там начинается озеро — Пароход, а к южной — Паросенок. Тут

Три вида парового транспорта.

— Паросенок…— задумчиво повторил Петропавел и

Признался: — Никогда не слышал о таком транспорте.

— Не думай, что ты слышал обо всем, что происходит в

Мире,— посоветовали из тьмы.— Это самое банальное

Заблуждение.

— Ну да!.. — воскликнул вдруг Петропавел. — Я вспомнил:

Даже выражение есть странное "Класс езды на паросенке"! Я

Никогда его не понимал.

— Вот видишь, и выражение есть!..

— Но все-таки с кем я разговариваю? Это я к тому, что

Таинственный Остов тоже сначала был не виден, а потом… виден

Стал. Во тьме вздохнули:

— Меня ты никогда не увидишь. Я — Эхо. Странно, что ты

До сих пор этого не понял.

— Эхо? — Петропавел был потрясен.

— Ты что-нибудь имеешь против?

— Да нет… Я только привык думать, что Эхо лишь

Повторяет чужие слова — даже не слова, а окончания слов.

— Интере-е-есно,— обиженно протянуло Эхо, — на

Основании чего это ты привык так думать? Отвыкни!.. Повторяет

Слова не Эхо, а попугай. Не надо путать Эхо с попугаем.

— Извините меня…— Петропавел сконфузился.— Дело в

Том, что всегда, когда я раньше слышал Эхо…

— Раньше ты, наверное, плохо слышал,— посочувствовали в

Ответ.— Эхо никогда и ничего не воспроизводит в том же самом

Виде, в котором получает. Точность — въедливость королей, и

Точность скучна. "Ау" — "уа", "Вы, что же, серьезно?" — "Вы

Тоже Сережа", "Я рад, но мне очень…" — "Оратор, короче!" —

Если это и повторы, то творческие: пусть довольно бедные, но

Ничего более интересного ты не произнес. Повтор хорош тогда,

Когда он смысловой: просто пересмешничать — глупо… Ну-ка,

Скажи что-нибудь, да погромче!

— Э-ге-ге-гей! — охотно заорал Петропавел.

— Спаси-ибо, — уныло протянул Эхо.— И что прикажешь с

Этим делать?.. Вот тебе наглядный пример автоматического

Речепроизводства: в подобных ситуациях люди всегда кричат "ау"

Или "эге-ге-ге-гей!" чисто механически, не отдавая себе в этом

Отчета. Язык владеет человеком… — Эхо вздохнуло.

— Человек владеет языком! — с гордостью за человека

Сказал Петропавел.

Эхо хмыкнуло.

— На твоем месте я не делало бы таких заявлений: право на

Них имеют очень немногие. Большинство же просто исполняет волю

Языка, подчинено его диктатуре — и бездумно пользуется тем,

Что подбрасывает язык. Мало кто способен на преобразования.

— Подумаешь, преобразования! — расхорохорился

Петропавел.— К чему они? Достаточно просто знать точное

Значение слова.

— У слова нет точного значения: ведь язык — это тоже

Лишь Эхо Мира.— Эхо помолчало и предложило: — Ну что, сыграем

Напоследок?

— Опять играть… Во что?

— Ты выкрикиваешь что-нибудь в темноту, а я подхватываю.

Теперь Петропавел подумал, прежде чем кричать, и выкрикнул

Довольно удачно:

— Белиберда!

— Бурли, бурда! — донеслось в ответ.— Так говорят,

Когда варят какую-нибудь похлебку: это заклинание, чтобы она

Быстрее варилась: "Бурли, бурда, бурли, бурда, бурли, бурда!"

— Понятно,— сказал Петропавел.— Еще выкрикивать?

— Выкрикивай все время!

Тут Петропавел усмехнулся и выдал:

— Асимметричный дуализм языкового знака!

— А Сима тычет дулом вниз, разя его внезапно! —

Незамедлительно откликнулось Эхо.

— Ничего не понятно,— придрался Петропавел.— Кто такая

Сима? И кого она разит?

— Ты просто не знаешь контекста. А вне контекста слова

Воспринимать бесполезно: они утрачивают смысл… Значит, идет

Бой!.. — воодушевилось Эхо.

— Где идет бой? — не успел включиться Петропавел.

— В контексте!.. В контексте может происходить все, что

Хочешь. Мне угодно, чтобы в контексте шел бой. И Сима —

Предположим, есть такая героиня, известная врагам своей отвагой

И беспощадностью, и зовут ее Сима — так вот, Сима скачет на

Коне в первых рядах бойцов. И вдруг она обнаруживает, что в

Винтовке кончились патроны. Сима в отчаянии. А бой

Продолжается. Неожиданно Сима замечает, как прямо под ноги ее

Коню бросается враг. Тут бы и застрелить его отважной Симе, но

Вот беда: нет патронов! И тогда сторонний наблюдатель, —

Например, ты! — видит, как враг прицеливается, чтобы убить

Безоружную Симу, а Сима тычет дулом вниз, разя его внезапно! —

Эхо умолкло, тяжело дыша.

— Какая-то глупая история получилась, — оценил рассказ

Петропавел.

— Каков материал — такова и история, — обиделось Эхо.

— Интересно, на что ты рассчитывал, когда выкрикивал эту чушь?

— Не чушь! — Петропавел высоко ценил дружбу. — Так

Белое Безмозглое всегда говорит. А все что касается этой

Невероятной легенды про Симу…

Эхо засопело, — видимо, Сима все-таки была дорога ему как

Тема — и закапризничало:

— Нет. С Симой так было!

— Бред. Сивой Кобылы! — неожиданно для себя отыгрался

Петропавел и удивился: это его собственное маленькое

Ассоциативное поле откликнулось в нем. И тотчас же замкнулись

Все цепочки, для которых раньше не хватало звеньев —

Полузабытых, перемешанных, переиначенных, то есть в конце

Концов переработанных, образов, пришедших из книг, пословиц и

Поговорок, устойчивых выражений, ставших частью его фантазии,

Его памяти, его речевого опыта, его юмора и его ошибок…

И тогда он рассмеялся навстречу Эху, а Эхо рассмеялось

Навстречу ему, потому что оба они поняли друг друга: фантазия

Свободна, она — золотая бабочка, живущая один день, один миг:

Взмах крыльев — и прощай! Она уже другая, уже изменилась,

Превратилась в маленький цветок, который раскрылся на мгновение

— и нет его, пропал, осыпался, а лепестки роем белых облачков

Плывут по небу: одно — бабочка, другое — цветок, третье —

Лента, четвертое, пятое, шестое…

И начался рассвет, и выкатился оранжевый бубен солнца, и

Мир заплясал под веселую музыку маскарада — зыбкий,

Неуловимый, чудесный!

А ровно в шесть к южной границе АССОЦИАТИВНОГО ПОЛЯ на

Всех парах примчался прекрасный розовый Паросенок и

Перекликнулся с Паровозом у северной границы и Пароходом у

Западной. Он был новеньким, этот Паросенок! И Петропавел

Вскочил на него, а с Петропавла, в свою очередь, соскочил

Кто-то маленький и лохматый, очертя голову ринувшись назад по

АССОЦИАТИВНОМУ ПОЛЮ: это был небольшой медведь, который

Наступил Петропавлу на ухо еще в детстве и только теперь слез.

А Паросенок загудел и со страшной скоростью понесся вперед — у

Петропавла даже дух перехватило: он никак не ожидал, что может

Показать такой класс езды на Паросенке!

Posted in Между двух стульев


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *