Кризисные ранги стресса (ступенчатые изменения проявлений стресса) при чрезмерном нарастании экстремальных воздействий

В ходе биологической эволюции живые существа (и мы, люди) сформировались приспособленными к широкому диапазону воздей­ствия. Наиболее желательны в этом диапазоне условия существо­вания, в которых живется удобно, нормально. Но в экстремальных, неблагоприятных ситуациях все мы готовы «как по пожарной трево­ге» (об этом упоминалось) противостоять критическим изменениям жизни. При этом «включаются» поверхностные адаптационно-защитные ресурсы (резервы) организма: эмоции, защитное пове­дение и готовые навыки, умения преодолевать неприятности (или переживать приятные нагрузки). Начинается стресс.

Индивидуальное разнообразие «готовых» видов его эмоцио­нально-поведенческих проявлений (активных, конструктивных и пассивных) обеспечивает при внезапных экстремальных воздей­ствиях достаточную устойчивость не только индивида, но и социума (группы, клана, популяции). Все это можно рассматривать как «стрессовый кризис первого ранга» (индивидуального, группо­вого, социального, этнического, политического и т. п.), как первую ступень в динамике стресса [Китаев-Смык Л. А., 1983, 2001 ].

Можно сказать, что на индивидуальном уровне это уже опи­сано (впервые Г. Селье) как «аларм-стадия», как фаза доминиро­вания эмоционально-поведенческого субсиндрома стресса. Зачем еще одно определение начала стресса как его ступени? Для удоб­ного и, быть может, полезного сравнения разных форм кризисных «ступенчатых» преобразований в динамике все дальше и больше нарастающего, а потом и трудно переносимого стресса.

Если на этой первой ступени стрессор не удален и критичность ситуации продолжает усугубляться, то мобилизуются (как извест­но) глубинные адаптационно-защитные ресурсы. Когда и их недо­статочно для устранения стрессора или хотя бы для того, чтобы переживания стресса стали терпимы, тогда возникает ухудшение самочувствия, болезненно-дискомфортное и даже депрессивное состояние. Повышается утомляемость, снижается работоспособ­ность. Медико-инструментальное обследование людей в таком продромальном (предболезненном) стрессовом состоянии регист­рирует у них неблагоприятные реакции сердечно-сосудистой, желудочно-кишечной, нервно-мышечной и других систем.

Поведенчески-пассивное «ускользание» от никак не устра­няющегося стрессора направлено на пережидание экстремальной ситуации, когда попытки первоначальных (при стрессовом кризи­се первого ранга) агрессии или бегства оказались безуспешными и стрессовая активность дискредитировала себя. Теперь уже не активность поведения, а разнообразие вегетативных реакций, активизированных стрессом, как бы предваряет проникновение, агрессию пока еще неведомых стрессоров внутрь организма че­ловека (или «изгоняет» их). Стрессовая тотальная активизации вегетативной защиты приходит на место дискредитировавшей себя активности защитного поведения.

В отличие от опытов Г. Селье, мы при подготовке полетов на Марс (в 60-70-х гг. XX в.) проводили многонедельные экс­перименты с воздействиями на подопытных людей стрессоров предельных по их переносимости (лишь в отдельных экспери­ментах — запредельных!). Этим мы не давали уравновеситься уровню непрерывно мобилизуемых адаптационных резервов с их чрезмерным расходованием. Иными словами, мы «не давали» на­ступить и установиться фазе «резистентности» (по терминологии Г. Селье). При этом в организмах наших подопытных людей не только мобилизовались глубинные ресурсы, но и кардинально (кризисно) перестраивались почти все механизмы и системы адаптации. Это происходило очень неприятно и болезненно [Китаев-Смык Л. А., Галле P. P., Гаврилова Л. Н. и др., 1972; Китаев-Смык Л. А., Галле P. P., Клочков A. M. и др., 1969; Китаев-Смык Л. А., 1983].

Однако это еще не болезнь, но уже телесно-болезненное, «бо-лезневидное состояние». Начиналось невольное, неосознавае­мое «ускользание» человека, его организма от неблагоприятных или только угрожающих экстремальных обстоятельств жизни, от агрессивности среды. Все это названо «стрессовым кризисом второго ранга» [Китаев-Смык Л. А., 1983, 2001].

Забегая далеко вперед, замечу, что, адаптивно «перестро­ившись» при таком кризисе, организмы наших подопытных (и их психика) оставались в чем-то надолго измененными после окончания «марсианских» экспериментов, а в чем-то — навсегда (подробнее см. гл. 3 и 4).

Если глубинные адаптационные ресурсы не помогают сде­лать терпимыми для человека долгие неприятности, создающие у него стресс и болезненное состояние, если общее снижение внешней активности, как бы «затаивание», не помогают человеку ускользнуть, уклониться от угрожающего или уже действующего вредоносного фактора, то вслед за первой и второй кризисными ступенями (рангами) трансформации стресса возможны после­дующие ее ступени.

Начинаются поиски спасения от стрессоров на опасных путях с возникновением реальных болезней стресса. Они бывают двух типов: соматические болезни стресса (им посвящена гл. 3 этой монографии) и психические болезни стресса (о них — в гл. 4). Надо иметь в виду, во-первых, что это уже реальные болезни, т. е. к неприятному «болезневидному состоянию» присоединя­ются нарушения и поломки в тех или иных системах организма человека. Во-вторых, что они развиваются у людей, которые были практически здоровыми до того, как у них начался стресс. Если это — «организм» социальный, то возникают «социальные болезни стресса» (об этом в гл. 5).

Начались болезни стресса — это значит, возникли условия для «стрессового кризиса третьего ранга»: включились и реа­лизуются механизмы еще более мощной, можно сказать, самоот­верженной защиты организма от все еще неодолимых стрессоров. И человек как элемент биологической (и социальной) субстанции вынужден подняться на иную ступень стрессового противостоя­ния нетерпимым, нескончаемым неприятностям.

У субъекта (индивидуального или социального) мобилизуется возникшая в ходе биологической эволюции способность болеть и выздоравливать. В ходе болезни актуализируются кардинальные механизмы перестройки субъекта: с болью, с жертвой частями субъекта (он теряет «отмирающие» свои элементы).

Как может и должен реализоваться стресс, если вредящие внешние (или внутренние) воздействия делают непереносимо-мучительным существование человека, когда не удалось удалить причины этих воздействий, нет возможности «ускользнуть» от них, нет надежды и сил, чтобы переждать «болезневидное стрессовое состояние»? Остается уничтожить всю ситуацию, где возможен бесконечный стресс. Надо полагать, есть три способа сделать это.

Первый — уничтожить по возможности все и всех вокруг и оказаться в обстановке, которая не может порождать стрессоры, где стресс невозможен, где стрессор (чрезвычайное воздействие, вызывающее стресс) перестал быть стрессором. Иными словами, надо уничтожить внешнюю, пространственную, социальную суб­станцию стресса (агрессивно или путем бегства).

Второй — устранение, ликвидация в себе подверженности текущему стрессу, т. е. перевоплощение в субъект, выпавший из поля действия прежних стрессоров. Иначе говоря, нужно раз­рушить свою индивидуально-психологическую (или психолого-социальную) субстанцию, воспроизводящую нежелательный для нее самой стресс.

Третий — убить себя, т. е. окончательно разрушить «чувстви­лище стресса», уничтожить биологическую субстанцию, в которой раскручивался стресс.

Стрессовый кризис третьего ранга может проявляться в об­личье разных субсиндромов стресса. Известно и хорошо изучено сложноопосредованное «самоуничтожение» людей, не справляю­щихся с трудностями жизни, позволяющих себе или вынужденных преодолевать, или нарушающих ее естественные нормы. Из-за этого возникают смертельные соматические болезни стресса: ин­фаркт сердца, инсульт головного мозга, язвенная болезнь желудка и кишечника, онкологические заболевания и многое другое. Эти болезни — чрезмерное и потому губительное проявление вегета­тивных реакций, предназначенных для обеспечения вегетативных функций организма. При такой вегетативно-соматической форме стрессового кризиса третьего ранга они парадоксально гипертро­фируются, превращаясь из защитных в опасные (подробнее в гл. 3 и [Китаев-Смык Л. А., 1983])-

Феномен стрессового самоуничтожения унаследован людьми от животного мира, где он служит «популяционной селекцией», как бы отбраковкой особей, которые, не поспевая за успешными собратьями, претерпевают систематический стресс неуспеха и оказываются ненужными (лишними) в своей стае, популяции [БолардуевВ. О., 1969; БродхерстП. Л., 1975; Дильман В. М., 1972; Китаев-Смык Л. А, 1983,2001].

Нередки из-за стресса и психические расстройства, ведущие к скорой смерти или лишающие несчастных сумасшедших воз­можности жить без посторонней помощи. Это психическая форма квазисамоубийственного стрессового кризиса третьего ранга (подробнее в гл. 4).

С уверенностью предполагаю, что не только стрессовые сомати­ческие, но и психические болезни, возникающие у людей вследствие эмоциональных потрясений, могут иметь предтечу в животном мире. Однако эта проблема недостаточно изучена этологией.

При интенсивнейшем, систематически неустраняемом стрессе у людей может возникнуть изменение отношения к себе и другим, провоцирующее смертельные для них ситуации. Активизиру­ются «формы общения», которые ведут этих людей в стрессе к гибели (войны, драки, интриги) без желания погибнуть [Китаев-Смык Л. А., 1995 а, 1995 б, 1995 в, 1996,2001].

Такое квазисуицидальное поведенческое (психосоциальное) проявление стрессового кризиса третьего ранга в начале «че­ченской войны» (в январе-апреле 1995 г.) было обнаружено и изучалось мной, когда для многих российских солдат (срочников-новобранцев) становилось непереносимым стрессором «обилие» убитых и раненых их товарищей-соратников. Уникальностьтакого «обилия» возникала из-за первоначальной неподготовленности российской армии к реальной войне [Трошев Г. Н., 2001, с. 15].

Большинством нормальных людей, принадлежащих к современ­ной европейской цивилизации, смерть воспринимается как нежела­тельное и потому даже как будто бы противоестественное явление. Вид смерти для них страшен и неприятен. Множество кровавых трупов, вопящих раненых, еще недавно бывших веселыми друзьями-сослуживцами, — все такое обилие смерти становилось неперено­симым стрессором для многих российских солдат У них возникали разные формы трансформации психики и поведения, которые мы диагностировали как ментально-поведенческую (психосоциальную) форму стрессового кризиса третьего ранга (подробнее в гл. 2 и [Китаев-Смык Л. А., 2001 ]). Такой кризис — это катастрофические изменения поведения (внешней активности) людей и внутренней физиологической активности. Эти изменения парадоксально на­правлены на уничтожение не стрессора (не врага), а самого себя, субъекта, страдающего от непереносимого стресса Так возникает самоубийственное стрессовое поведение людей, при котором они не хотят смерти и не сполна осознают свое приближение к ней.

Таким образом, стрессовый кризис третьего ранга, реализую­щийся как все еще защитные, но уже болезненные и даже смер­тельно опасные проявления адаптации, может сопровождаться вегетативными, когнитивными и психосоциальными реакциями, т. е. разными формами активности: организма, личности, со­циума.

Может быть, как «стрессовый кризис завершающего жизнь, четвертого ранга» можно рассматривать состояние умирающих людей:

а) из-за окончания «времени жизни», т. е. при исчерпании ее «стратегических ресурсов». Ведь «время жизни» оканчива-
ется смертью от старости, когда срабатывают биологические таймеры, определяющие срок завершения жизни;

б) при исчерпании «оперативных ресурсов жизни»; они могут закончиться при возникновении в организме разрушений, как пишут медики, «несовместимых с жизнью», из-за ранений, отравлений, неизлечимых заболеваний, физических воздействий.
Описанию этого трагического периода, завершающего жизнь человека, посвящено немало научных трудов [Арьес Ф., 1992; Щербатых Ю. В., 1999, с. 76-98; Демидов А. Б., 1999, с. 40-70; Михайлов Н. Н., 2000 и др.] и художественных произведений [Достоевский Ф. М., 1998, с. 44-45, 47 и др.).

Возникновение напрягающих как приятных, так и неблагопри­ятных факторов жизни мобилизует в организме, у индивида и в со­циальных сообществах способность кжизни в новых условиях. При этом совершается отбор субъектов, способных выживать, развиваясь и изменяясь. Согласно академикам Н. Н. Моисееву [Моисеев Н. Н., 1987] и Л. Я. Дорфману [Дорфман Л. Я., 2002, с. 89-120] любые процессы развития, в том числе и общественные, выходя за порог наличествующего состояния, резко и качественно изменяются, дальше проявляясь в новой форме. Происходит кризисный отбор оптимальной формы и организации субъекта среди многих потен­циально возможных. При длительном усилении экстремального воздействия организм, индивид, социум оказываются в кризисной стрессовой ситуации, требующей отбора лучшей способности к спасению с переходом на следующий ранг (ступень) стресса.

Важной особенностью стресса является то, что переход от ранга к рангу:

— непрерывный процесс, но

— каждый уровень-ранг самостоятелен.

В этом, надо полагать, проявлен принцип единства контину­ального (гладко-непрерывного) и дискретного (прерывистого, сту­пенчатого), реализующийся во многих природных феноменах.

Опираясь на научные данные академиков П. К. Анохина [Ано­хин П. К., 1975 и др.] и К. В. Судакова [Судаков К. В., 1981 и др.], можно предположить, что при ступенчатом нарастании стрессовых преобразований (физиологических, психологических, психолого-социальных), т. е. при каждом последующем стрессовом кризисе (1, 2, 3, 4-го рангов) возникает новая функциональная система: в организме, в структуре личности, в человеческом сообществе.

Ознакомившись с такими проявлениями стресса в последующих главах, читатель увидит немало знакомых ему проявлений стресса. Новым будет их ранжирование, предложенное нами, небесспорное, но, надеемся, полезное для понимания стресса и для управления им.

* * *

Подытожим предположение о ступенчатом нарастании (и о ранжировании) стресса при нескончаемом действии экстремаль­ных факторов. Стрессовый кризис первого ранга (стресс первого ранга) — мобилизация адаптационно-защитных резервов, которые всегда наготове. Стресс второго ранга — последующая мобилизация уже и глубинных резервов; это укрепляет и расширяет защиту от стрессоров или фронт наступления на них. Стресс третьего ранга — подключение по началу «болезневидного состояния», чтобы субъект ощущал, осознавал целесообразность (необходимость) избавления от стрессоров. Если невозможно уменьшить выраженность стресса, то включаются реальные болезни стресса, чтобы «избавить» популяцию (стаю, группу, сообщество) от особи, неспособной успешно (победно) противостоять стрессорам (врагам, неприятностям, неблагополучию). Обоснование этого положения было опубликовано мной еще в 1983 г. в монографии «Психология стресса» (подробнее см. в гл. 3).

На путях развития стресса могут быть еще и иные воплощения адаптационно-защитных кризисных состояний: при «выгорании» личности и персонала (см. 5.2), при посттравматических стрессовых расстройствах (см. 4.5) и др. Завершающее жизнь умирание, став­шее необратимым, можно рассматривать как особую ступень (ранг) стресса. Нет сомнения в его кризисности. В дальнейшем тексте книги оно будет названо «стрессовым кризисом четвертого ранга».

Возможно привлечение разных теоретических концепций для по­нимания того, что же происходит при переходе стресса со «ступени» на «ступень», т. е. при кризисных преобразованиях адаптационно-защитных процессов и механизмов; продуктивна теория функ­циональной системы, разработанная академиками П. К. Анохиным и КВ. Судаковым [Анохин П. К., 1975; Судаков К. В., 1981].

* * *

Известны различные определения психологической антрополо­гии [Орлова Э. А., 1994, с. 21-22; Зинченко В. П., 1994; Велик А. А., 2005; Лурье СВ., 2005 и др.]. В этой монографии представлены ее аспекты, наиболее значимые при стрессе (у людей) во всех его проявлениях. Генеральные (общие) закономерности субсиндромов стресса (см. гл. 2-5) отражают структуру и динамику психологи­ческой антропологии стресса.

Updated: 21.12.2013 — 10:11