Психология взаимоотношений

Психология взаимоотношений мужчины и женщины


ПРОЦЕССЫ УКРАИНСКОГО ЭТНОГЕНЕЗА И НАЦИОНАЛЬНОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

Конституция Украины, принятая 28 июня 1996 г., как и консти­туции большинства стран мира, начинается с преамбулы, содержа­ние которой вытекает из многовековой, сложной, отчасти жесто­кой борьбы украинского народа за свою независимость, за собст­венную государственность. Вступительная часть Конституции про­возглашает: «Верховная Рада Украины от имени Украинского на­рода — граждан Украины всех национальностей, выражая суверен­ную волю народа, опираясь на многовековую историю украинского государственного строительства и на основе осуществления укра­инской нацией, всем Украинским народом права на самоопределе­ние… принимает настоящую Конституцию — Основной Закон Ук­раины».

Конституция под термином «Украинский народ» понимает граждан всех национальностей, которые проживают на территории этого государства и отмечает, что речь здесь идет о гражданстве, правовой связи человека с государством, его принадлежности к Украине независимо от этнического происхождения. И этот аспект особенно важен для нашей страны, где из-за многочисленных по­литических, экономических и культурных факторов существуют оп­ределенные отличия даже между самими украинцами, не говоря о разнообразии иных национальностей (по последней переписи 1989 г. в Украине, кроме мелких национальностей, проживают представители 21 нации с численностью от 11 млн. (россияне) до 10 тыс. чел.).

Именно здесь необходимо дать определения понятиям, кото­рыми будем оперировать в контексте данного исследования: «эт­нос», «народ», «народность», «нация». Известный украинский исто­рик И. Лысяк-Рудницкий достаточно четко дал определения клю­чевым терминам: под «народом» следует понимать этническую единицу, под «нацией» — политическую. Так, «народ», что по со­держанию соответствует используемому в литературе понятию «этнос», представляет собой исторически сформированную общ­ность людей и характеризуется стабильными признаками языка, культуры, психологического состава, стойкими многовековыми связями, генетической памятью, а также осознанием самоназвания и своей исторической судьбы, в значительной степени связанной с заселением и освоением определенной территории. Когда речь идет о происхождении того или иного народа, используют научный термин «этногенез», рассматриваемый как совокупность историче­ских, социально-культурных явлений и процессов, которые привели к образованию этноса. Нация — понятие из политической сферы, которое выкристаллизовывается в процессе создания государства. Не зря в некоторых западноевропейских языках слово «нация» употребляется как синоним слова «государство». Термин «народ­ность» ассоциируется с переходным периодом от безгосударствен-ности к ее становлению. Из этого вытекает, что народ есть обще­ственное явление, более старое, чем нация. Украинцы в этом плане не представляют исключения. На наш взгляд, проблему их этноге­неза надлежит рассматривать по Н. Грушевскому, который в своем труде «Обычная схема «русской» истории и рационального уклада истории восточного славянства» указывает, что каждый народ име­ет право на свою историю: «Наиболее рациональным кажется мне представление истории каждой народности в частности, в ее гене­тической преемственности от истоков и до сегодняшнего дня». В следующих трудах ученого рассмотрение этногенетической кон­цепции происхождения украинского народа было завершено. Суще­ственным в его методологии считается то, что историк выяснил закономерности становления этносоциального единства различных уровней. По Н. Грушевскому, украинцы берут свое начало от антов — союза племен, который существовал, по свидетельству готского историка Иордана, в IV в. на территории Поднепровья. Это объе­динение историки считают протогосударством и называют «Ант-ским царством». Подтверждением этому служат упоминания в письменных источниках антских царей Божа (Буса), Ардагаста, Му-косия, полководцев Доброгаста, Пирогаста, а также денежные и вещевые сокровища, которые свидетельствуют о социальном рас­слоении в антском обществе. "Таким образом, Антское царство представляло собой племенное объединение, которое имело своих вождей, военную знать, собственное войско, проводило самостоя­тельную политику и находилось в стадии переходного периода — разложения первобытнообщинного строя с элементами рабовла­дения и феодализма. Племена древних археологических культур (трипольской — периода энеолита, боевых топоров или шнуровой керамики, скифо-сарматской — периода раннего железного века, Черняховской и пр.) были причастны к генезу украинского народа тем, что постоянно поддерживали жизнедеятельность на этих тер­риториях и передавали следующим племенам хозяйственные и культурные достижения. Большое влияние на становление украин­ского этноса имела также античная культура, представленная в Ук­раине с середины VII в. до н. э. городами-государствами Северного Причерноморья.

В VI в. от Карпат до Оки и от Ладоги до Черного моря сложи­лись союзы восточнославянских племен, которые можно объеди­нить в три группы: юго-западная (украинская), западная (белорус­ская) и юго-восточная (российская). В юго-западную, украинскую группу, сформировавшуюся на основе антского союза, входили по­ляне, древляне, северцы, волыняне, бужане, дулебы, тиверцы, ули­чи, белые хорваты. Именно эти племена и были эпицентром воз­никновения украинского народа. Так, уже следующим этапом ста­новления украинского этноса можно считать образование в конце VI в. военно-политического объединения — волынско-дулибо-бужс-кого союза, территория которого простиралась от Прикарпатья до Днепра. Это тоже было прототипом государственного образова­ния, которое имело, по свидетельству арабского путешественника Аль-Масуди, своего царя Маджака, военно-политическую элиту и вело активные военные действия с Аварским каганатом. Значи­тельную роль в процессе украинского этногенеза сыграл Полян­ский союз в Среднем Поднепровье, который сложился, вероятно, в конце V — начале VI в., объединив вокруг Киева полян, древлян, северян. Скорее всего, в VII в. это объединение арабские авторы называли Куявией, а вместе с ним вспоминали еще два племенных княжества — Славию, сплотившую северные земли с центром в Новгороде, и Артанию (Арсанию), территория которой остается неопределенной (Ростово-Суздальская, а возможно, Причерномор­ская и Приазовская Русь). Но именно территория вокруг Киева, которую летописец Нестор называет Русской землей, и стала тер­риториальным, политическим и экономическим ядром становле­ния государства Киевская Русь. По утверждению Н. Грушевского, именно с этого времени украинцы становятся народностью: «Киев­ское государство, право и культура были творением одной народ­ности — украинско-русской, Владимиро-Московское — второй, вели­корусской». Следовательно, историк усматривает в Киевской Руси начальный период нашей национальной истории, отождествляя Киевскую Русь исключительно с украинским этносом. Его концеп­цию в новейший период поддерживал и развивал М. Брайчевский: «Этническое развитие Руси шло по схеме: анты — изначальная Русь VI-VII вв. — Киевская Русь ІХ-ХІІІ вв. В первой половине IX в. от общего ствола ответвляется белорусская этническая общность. Главной основой ее были Полоцкая земля, а также Псков и Смо­ленск. В середине и второй половине XII в. появилась российская общность, территориальным ядром которой стали Суздальская и

Ростовская (не путать с Ростов-на-Дону. — Авт.) земли. Генетиче­ской базой формирования украинского народа оставался тот пер­воначальный общерусский ствол». Но не упрощается ли в приве­денных тезисах эта проблема? Разве не находим мы признаков культуры поры Киевской Руси у россиян или белоруссов? Так, в по­литическом аспекте Киевскую Русь и Московское царство роднит непрерывность династической традиции, значение которой в те времена ни в коем случае нельзя обесценивать. Или как объяснить то, что на далеком Севере сохранились до XX в. в фольклоре фрагменты киевского эпоса, тогда как в Украине они давно утраче­ны? Разумеется, нет никакой потребности реанимировать тезис о «Киевской Руси как колыбели трех братских народов». Правильнее, вероятно, признать точку зрения историка И. Лисяка-Рудницкого: «Государство Владимира и Ярослава не было ни «украинским», ни «российским» (московским); это было общее Восточноевропейское государство периода патримониальной монархии, когда еще не существовало национальной дифференциации». И это не противо­речит схеме Н. Грушевского, которая свидетельствует о том, что украинская народность, представляя собою начальную стадию на­ции, действительно сложилась в период Киевской Руси, ибо именно тогда утвердились: во-первых, культурная и психологическое род­ство центрально-русского этнокультурного массива, органическая соединенность хозяйственных связей на издавна освоенной терри­тории; во-вторых, само название как этнополитоним (название го­сударства) «Русь», которое сохранилось и позднее — Малая Русь для определения Галицко-Волынского государства, Литовско-Русское государство — относительно одного из периодов Великого княже­ства Литовского; в-третьих, этнонимы «русин», «русский», «русич» («Я — русин», — писал первый митрополит из славян Илларион в своем труде «Слово о законе и благодати»), которые сохранились на западноукраинских землях к» началу XX в. Действительно, уже в период раздробленности Киевской Руси появляется термин «Ук­раина», по-видимому, в понимании «край, страна». Он появляется в Киевской летописи (1187 г.) в описаниях битвы князя Владимира Глебовича с половцами: «…плакашася по нем все переяславци… о нем же Украина много постона». В той же летописи Галицкую зем­лю называют Украиной, извещая приезд князя Ростислава «ко Ук­раине галычкой». Г. Брайчевский тоже считает название «Украина» производным от апеллятивного термина «страна» и определяет ареал его распространения в пределах Южной Руси, что соответст­вует современной территории нашего государства. Тем не менее и в период Галицко-Волынского княжества, и в период Литовского протектората в употреблении продолжает доминировать этноним

«Русь», идущий от киевского периода истории. В период Речи По-сполитой в начале XVII в., во времена Национальной революции и Освободительной войны украинского народа под руководством Б. Хмельницкого снова распространяется название «Украина» на всех этнических украинских землях. Существовал, как уже упомина­лось, еще один этноним относительно украинцев — это «Малая Русь», который появился в Галицко-Волынском государстве, веро­ятно, для определения с 1303 г. отдельной митрополии для этих земель в противоположность землям, которые оставались в соста­ве старой, киевской митрополии. К тому же Князь Юрий II Боле­слав в одной из своих грамот, изданной в 1335 г., провозгласил, что он — «князь всей Малой Руси», настаивая на политической преемст­венности Великой Руси с центром в Киеве. Со второй половины XVII в., с тех пор как Левобережье вошло в состав Московского государства, название «Малая Россия» становится официальным применительно к украинским землям, так называемой Гетманщи­не. Этот термин впоследствии употребляется в науке и литературе Украины, придавая ему не только географическое или администра­тивное, но и выразительное этническое содержание. Н. Грушевский утверждает, что название «Малая Русь» позднее имело сугубо на­учный, условный характер, как и иной научный термин — «южнорус­ский». Если же добавить, что в устах великорусских шовинистиче­ски настроенных кругов «малоросс» звучало унизительно, пренеб­режительно, то становится понятным, почему в конце концов во­зобладал другой, тоже «туземный», но воспринятый самим населе­нием нашего края термин «Украина», «украинец».

Первым же сугубо украинским государством И. Лисяк-Рудницкий называет Галицко-Волынское княжество, во времена существо­вания которого, а также в период Великого княжества Литовского происходил процесс кристаллизации украинской нации. Галицко-Волынское государство было преемником традиций Киевской Руси не только в сфере общественно-политического, социально-эконо­мического и культурного развития, но и в поступательном процессе украинского этногенеза. Когда в конце XII в. княжества Среднего Поднепровья — Киевское, Чернигово-Северское, Переяславское — приходят в упадок, на территории Юго-Западной Руси в 1199 г. возникает новое государственное образование — Галицко-Волынс­кое княжество, которое сумело сберечь украинский этнос от асси­миляции и на его основе начало создавать нацию, содействуя кон­солидации и осознанию собственной самобытности нашего народа, перекладывая на себя после упадка Киева функции центра полити­ческой и экономической жизни, открывая дороги западноевропей­ской культуре. Это позволило со временем побороть односторон­ность византийского влияния. Процесс создания нации продолжал­ся во времена «бархатного» периода Литовско-Русского государст­ва. Но этот процесс был прерван вмешательством Польского ко­ролевства в дела Великого княжества Литовского. И. Лисяк-Руд-ницкий утверждает, что нация погибает после Люблинской унии. Тем не менее, на наш взгляд, этот процесс начинается значительно раньше — с централизованных мероприятий князя Витовта в конце XIV в. и уже окончательно дает о себе, знать во второй половине XV в. во времена правления князя литовского и короля польского Казимира (в 1470 г. была окончательно ликвидирована автономия Киевского княжества, и в Киеве вместо князей стал править литовский воевода-католик). Люблинская уния 1569 г. открыла дорогу к нивелированию национальных признаков украинства. Если бы украинский этнос не имел к тому времени глубокого корня, пущенного в века, его бы ожидала такая же судьба, как и нашу аристократическую верхушку, — ополячивание и окатоличивание. Польские историки рассматривают Речь Посполитую как кульминационную точку истории Польши, как самое высокое достижение ее дипломатии. Польский ученый Е. Старчевский писал: «Унию Польши и Литвы часто называют мастерским ходом польской олигархии на политической шахматной доске. Но результаты этого мастерского хода оказались роковыми для будущего Польши». Нежелание Польши дать автономию Украине хотя бы в такой степени, как Литве, привело к трактованию украинских земель как колониальных, с чем, разумеется, украинский народ, уже тогда представлявший собой довольно развитую этносоциальную общность, не мог и не хотел мириться. Необходимо было создать третью автономную единицу в Речи Посполитой — Украину-Русь, которая бы находилась в федеративных связях с Польшей и Литвой. Это могло стать действительно удачной альтернативой тем будущим потрясениям, которые привели к полнейшей ^государственности в конце XVIII в. и Польшу, и Украину. Но пренебрежение этим шансом следует приписывать только полякам. Люблинская уния это иллюстрация банкротства украинской общественно-политической мысли, которая вылилась в полное прекращение развития идей создания нации и государства на этом этапе. Правящие слои не выступили с конструктивной политической программой, не выработали собственной концепции национального развития, довольствуясь приспособлением к существующей структуре Речи Посполитой. Их привлекала
«золотая свобода» польской шляхты, авдстократичность образа жизни, привилегированное положение, кулетура барокко. За все эти преимущества они предали свой народ и, как пишет историк В. Липинский, создали миф о «добровольном присоединении» Украины к Польше. Это привело к тому, что уже через два поколения после 1569 г. почти все украинские паны-аристократы и средняя шляхта окатоличились и ополячились. Руководство украинским национальным делом перешло в руки казачества, которое на при­мере Запорожской Сечи, пропитанной республиканским демокра­тическим духом, продемонстрировало модель дальнейшего ста­новления украинцев как нации. Борьба за землю, за свободу, за веру стала главным мотивом казацко-сельских восстаний конца XVI -20-30 гг. XVII в. Многое внес в консолидацию украинской нации на пути к образованию ее государственности гетман П. Конашевич-Сагайдачный. Именно он объединил военную силу казачества с политически слабой церковной и культурной верхушкой украинско­го общества. Этот конгломерат стал основной движущей силой, которая подтолкнула народ к национальному возрождению.

Единственным положительным аспектом Люблинской унии было объединение края, до этого разделенного между Литвой и Польшей, что повлекло к развитию всего украинского этноса на единой политической, экономической и культурной основе. Это было также частью мобилизации этнических усилий перед первой волной украинского возрождения. Украинская нация в польский период пришла в упадок, но в этносе, представлявшем мощный слой, сработал рефлекс самосохранения и самозащиты. В возрож­дении конца XVI — первой половины XVII в. главенствующее ме­сто отводится религиозному фактору, из-за чего его называют пра­вославно-национальным. Во-первых, началось возрождение под лозунгом борьбы за православную веру, которая была к тому вре­мени мощным объединительным фактором украинского этноса и на почве которой можно было возрождать нацию (религия в те времена — мощная идеологическая сила, которая участвовала и в процессах создания государства). Во-вторых, украинское возрожде­ние прониклось духом западноевропейского Ренессанса, который в какой-то мере идеологически подготовил процесс Реформации. Историки считают, что первая волна украинского национального возрождения происходила по всем законам подобных процессов: началась с культурной сферы (полемическая литература, создание национальных учебных заведений, деятельность религиозных братств) и завершилась созиданием национальной государственно­сти. Вся этническая территория и украинский этнос в определенной мере были задействованы в осознанной борьбе за независимость казацкого государства. Национальная революция и Освободитель­ная война украинского народа во главе с Б. Хмельницким привели действительно к революционным преобразованиям в политиче­ском, экономическом, социальном аспектах края, но главные изме­нения произошли в процессе создания нации: утверждение этниче­ского украинского самосознания, очерчивание границ этнической территории. В процессе этих национально-освободительных сорев­нований в среде казацкой элиты впервые в истории украинской об­щественно-политической мысли была четко сформулирована осно­ва национальной государственной идеи, определяющая независи­мость и соборность Украинского государства, созданного в этниче­ских рамках проживания украинцев, в генетической связи казацкой государственности с Киевской Русью, преемственностью границ, традиций, культуры. Преемственность проявилась и позднее в на­звании государства, которое планировал создать гетман И. Выговский в соответствии с Гадяцкой унией — Великое Княжест­во Русское и которое на равных правах с Польшей и Литвой создало бы федерацию — Речь Посполитую. Эта уния не была реализована, но дело не только в том, что ее условия остались, так сказать, «на бумаге». Ее безусловное историческое значение в том, что она яв­ляется свидетельством определенных политических ориентации Украины середины XVII в. во время сложной геополитической си­туации, указывает на вполне реальные альтернативы, которые объ­ективно тогда существовали. Что касается внутренней политики, то Гадяцкие статьи демонстрируют нам извечную благосклонность украинцев к демократизму, являющуюся выразительной чертой их национально-политического менталитета.

Период руины в нашей истории, оправдывающий свое назва­ние, привел к роковым последствиям. Подписание Слободищен-ского (Чудновского) трактата в 1660 г., в соответствии с которым Украина вновь возвращалась под власть Речи Посполитой на зна­чительно худших условиях, чем предусматривали Гадяцкие статьи, дало начало территориальному, а потом и политическому расколу Украины, способствовало отходу национальной элиты от идеи Б. Хмельницкого о государственности и возвращению к идее авто­номности, появлению стремления у определенных старшинских кругов любой ценой, даже ценой предательства интересов своего народа, удержаться у власти, приобщая к этой братоубийственной борьбе иностранные государства. Самым выразительным образом деморализация общества, соглашательская политика украинской элиты проявились во время гетманства П. Тетери и И. Брюховецкого. Эти отрицательные процессы столь глубоко уко­ренились, что даже титанические усилия гетмана П. Дорошенко, действительно направленные на восстановление территориально­го единства и полноценной соборной государственности, не при­несли желаемых результатов. Падение гетманства на Правобере­жье в 1676 г. стало завершающим аккордом Украинской нацио­нальной революции. Через 10 лет точка в процессе раздела украин­ских земель между соседними государствами была поставлена подписанием между Россией и Польшей «Вечного мира». Левобе­режье с Киевом отошли к Московскому царству, Северная Киевщи-на, Волынь и Галиция — к Польше, Турция до 1699 г. обладала По­дольем. Брацлавщина и Южная Киевщина признавались нейтраль­ной зоной между Польшей и Московией и, будучи еще долгое вре­мя опустошенными и незаселенными, напоминали о гражданской войне в Украине.

Украинская казацкая государственность сохранилась на Лево­бережье как автономия в составе Российского государства. Царское правительство сразу после Переяславского Совета взяло курс на постепенное ограничение политической автономии и немного больше чем за 100 лет завершило свой замысел. Но в Украине и в те времена жила национальная идея, неразрывно связанная с обра­зованием единого независимого государства. Свидетельством то­му был договор Петра Иваненко (Петрика) от лица «Удельного княжества Киевского, Черниговского и всего Войска Запорожского Городового и народа малороссийского» с Крымом, основной идеей которого, по мнению историка О. Оглоблина, было освобождение Украины от чужеземной власти и объединение украинских земель в одном отдельном государстве.

За этим договором, считает историк, стояли определенные старшинские круги, к которым, возможно, был причастный и сам И. Мазепа. Однако, поняв преждевременность этого мероприятия, он выступил против. Акция Петрика, безусловно, свидетельствует о живучести украинской тенденции к самостоятельности и полити­ческой концепции союза с татарами против Москвы среди казацкой старшины. Свидетельством живучести идеи образования нации в Украине есть и борьба украинского правостороннего казачества во главе с полковниками Поджигателем в Хвастове, Самусем в Богу-славе, Абазином в Брацлаве, Искрой в Корсуне в конце XVII — на­чале XVIII в. против Польши за переход под власть левобережного казацкого гетмана. Четко прослеживается национально-государственнная идея и в движении старшинского слоя во главе с И. Мазепой, направленном на союз со Швецией. По договору, под­писанному И. Мазепой и Карлом XII, шведский король выступал гарантом права украинского народа на создание самостоятельного единого государства. А Конституция П. Орлика, по мнению исто­рика Д. Дорошенко, — это образец того уровня общественно-полити­ческой мысли, которого достигли украинские деятели из окружения гетмана И. Мазепы и его генерального писаря. Преисполненный либерализма и демократизма, документ «Пакты и Конституции законов и вольностей Войска Запорожского» стоит рядом с памят­ками политической мысли самых передовых стран Европы того времени. Лишь Англия, Нидерланды и Швейцария к тому времени внедряли принципы конституционализма в политико-правовую практику. Зажатая в тиски западными и восточными монархиями, империями, деспотиями, где политическая элита в лучшем случае склонялась к идее «просвещенного абсолютизма», Украинская го­сударственность оказалась сильной, прежде всего, своими идеала­ми, которые опередили на столетие общее общественно-политическое развитие в восточноевропейском регионе. Однако ликвидация остатков автономных учреждений казацкой Украины поставила нацию снова перед угрозой уничтожения, распределив между двумя самыми большими империями Романовых и Габсбур­гов с их абсолютизмом, деспотическими разветвленными бюро­кратическими режимами, крепостническими порядками. И это то­гда, когда в странах Западной Европы полным ходом шел процесс капиталистического развития. Особенно всколыхнула всю Европу Великая Французская революция 1789 г., породив бесчисленное количество новых идей, среди которых самой важной была идея национализма, проповедниками которой выступали философы Гердер, Бурок, Фихте, Мишле. Национализм конца XVIII в., по мнению ученого И. Берлина, — это осознаваемое состояние ума, убеждение в том, что люди принадлежат какой-то определенной группе, отличающейся от других способом проживания, а черты и поведение отдельных лиц (членов группы) сформировались и мо­гут быть понятными только в контексте черт и поведения именно этой группы и определяются в таких категориях: общность терри­тории, обычаев, законов, языка, верований, традиций, форм худо­жественного и религиозного восприятия, общественного строя и стилей жизни, наследственность крови и расовые признаки. Идео­логи национализма были убеждены, что именно эти факторы влияют на отдельную личность, на цель ее жизни, на то, что члены этой общности считают приоритетными ценностями. Исходя из этого, схема общественной жизни подобна схеме биологической жизни организма. Таким национальным организмом, единым об­щественным целым является народ, в рамках которого и развива­ется человек. Национальная идея конца XVIII в. предусматривала возрождение не только народных обычаев, традиций, но и, прежде всего, украинской политики и украинского высокого культурного творчества.

В конце XVIII в. украинское общество можно было рассматри­вать, по мнению канадского историка П. Магочия, как недоразви­тое аграрное общество, разделенное между двумя многонацио­нальными империями. Ни один украинский регион не пользовался административной или политической автономией, и только опре­деленные группы сохранили память о государственности, о само­управлении, которые, казалось, не подлежат восстановлению в та­ких сложных условиях. А потому идея украинской самобытности не могла уцелеть лишь на основе продолжения давней политической традиции. Нужен был достаточно сильный, кардинально новый толчок, и такой катализатор пришел из-за пределов Украины в ви­де европейской идеи национализма. Именно идея национализма, связанная на территории Левобережной Украины с памятью о не­давней казацкой государственности и самоуправлении, и дала тол­чок украинскому национальному возрождению, которое длилось с конца XVIII — до начала XX в. и распространилось на всю украин­скую этническую территорию. Объективная цель этого процесса состояла в оздоровлении и консолидации украинской нации и вос­произведении украинской государственности. При этом следует отметить, что суть понятия подчеркивает факт существования в прошлом не только украинской государственности, но и нации. По Р. Шпорлюку, «безгосударственная» нация определяется как «не­развитая», «несамостоятельная», по ИЛисяку-Рудницкому — «неис­торическая», но при этом она все-таки остается нацией. Необходи­мо также отметить, что каждый из регионов Украины — Гетманщи­на, Слобожанщина, Правобережье, Южная Украина, западноукра-инские земли — имел определенные, своеобразные черты. Нацио­нализм украинцев относится к «воодушевленному интеллигенци­ей» (в отличие от другой разновидности — «навязанного государст­вом»). Такая категория национализма проходит в процессе разви­тия через три стадии: собирания наследства, организационную и политическую. Хронологические рамки стадий для Украины Над-днепровской и Украины Западной существенно отличаются, что и порождает особенности национально-культурных процессов, ставя их в прямую зависимость от ситуации в России и Австрии.

Однако отличия были не столь разительными, чтобы говорить о территориально закрытых процессах. Украинское национальное возрождение ознаменовало всеукраинские преобразования. Имен­но поэтому историк В. Сарбей предложил единую периодизацию украинского национального возрождения для всех регионов Украи­ны, называя в хронологической последовательности на каждом из этапов основные его центры: на первом — дворянско-шляхетском (конец XVIII — средина 40-х гг. XIX в.) — на первый план выходит Левобережье и Слобожанщина с городами Полтавой, Харьковом, Нежином; на втором — разночинско-народническом (вторая поло­вина 40-х — конец 80-х гг. XIX в.) — центр перемещается на Право­бережье в Киев; на третьем — общенародном (с 90-х гг. XIX в. до 1917 г.) самым влиятельным регионом становится Восточная Га­лиция и город Львов.

Украинское национально-культурное возрождение проходило в нескольких направлениях, среди которых следует выделить этно­графическое, литературно-языковое, театрально-драматургическое и историческое. То, что в основу процесса положены этнографиче­ские достояния, полностью оправданно, ибо идеолог национализма И. Гердер утверждал, что фольклор у каждого народа играл роль процесса образования нации, равно как обычаи и быт крестьянства. Относительно Украины он записал в своем дневнике такие слова: «Украина станет новой Грецией — в этой стране замечательный климат, щедрая земля, и ее великий просвещенный народ заживет по-новому». Литературно-языковое направление в конце XVIII в. ознаменовалось созданием украинского литературного языка и но­вой украинской литературы. Нормирование украинского литера­турного языка благодаря «Энеиде» И. Котляревского, прозе Г. Квитки-Основьяненко и творчеству Т. Шевченко, отказ от непо­нятного народу церковнославянского языка некоторые историки рассматривают как непрестанность процесса образования нации. Параллельно с культурническим, а отчасти и переплетаясь с ним (в Украине культурные проблемы, такие как внедрение родного язы­ка, приобретали во все времена политическую окраску), развивался политический аспект украинского возрождения, приобретая выра­зительные формы национальной идеи. В Надднепрянской Украине — это идея самостоятельного развития нации, которая отразилась в деятельности Новгород-Северского патриотического кружка и в особенности одного из его членов В. Капниста, левого крыла Мало­российского тайного общества (Общество освобождения Украины) во главе с В. Лукашевичем, Кирилло-Мефодиевского братства, дея­тели которого дополнили направление самостоятельного развития идеей всеславянской федерации, в программных документах Рево­люционной Украинской партии «Самостийная Украина» и Украин­ской Народной партии «Десять заповедей», разработанных М. Мих-новским. Самой популярной на территории Украины, входящей в состав Российской империи, была идея автономного развития, ко­торая отвечала ментальносте украинского народа XIX — начала XX в. Ее поддерживало правое крыло Малороссийского общества, воз­главляемое М. Новиковым, Общество объединенных славян, пред­ставители общественного движения и большинство национальных политических партий начала XX в. (Революционная Украинская партия с конца 1902 г., УКДРП, «Союз», Украинская радикально-демократическая партия).

На западноукраинских землях политическая борьба за нацио­нальную идею усложнялась тем, что почти с самого начала нацио­нально-освободительное украинское движение распалось на не­сколько течений: консервативное, народническое, пропольское, москвофильское. Тем не менее большинство украинских нацио­нальных политических партий, созданных в конце XIX в., видело конечной целью своей деятельности единое независимое Украин­ское государство. Именно здесь впервые в 1895 г. одним из основа­телей Украинско-Русской радикальной партии Восточной Галиции Ю. Бачинским была научно обоснована потребность создания соб­ственного украинского независимого соборного государства в его книге «икгаіпа irredenta» («Украина порабощенная»). О всеукраин-ском характере процесса возрождения свидетельствует и тот факт, что на рубеже XIX и XX вв. украинофильская ориентация «наро-довцев» окончательно побеждает в национальном движении Гали­ции, а термин «русин» вытесняется названием «украинец».

Стремления украинской нации к государственности реализова­лись в начале XX в.: по всем законам национального возрождения его культурнический и политический аспекты подготовили почву для создания государства. Провозглашение самостоятельной, не­зависимой Украинской Народной Республики в январе 1918 г. IV Универсалом Центральной Рады засвидетельствовало существова­ние украинской нации не только как этнокультурной массы, но и как этнокультурного явления, которая в конце концов от идеи ато-номизма перешла на принципы самостоятельного развития. Цен­тральный Совет, Украинское государство гетмана П. Скоропадс-кого, Директория — это этапы одного пути украинского государст­венного строительства Восточной Украины, которое под влиянием целого ряда факторов следовало от парламентарной республики к президентской. Проявлением высокого уровня национального соз­нания стала Западноукраинская Народная Республика, провозгла­шенная в ноябре 1918 г. Имея значительный опыт легальной поли­тической и государственной деятельности на территории Австро-Венгрии, деятели ЗУНР в отличие от своих восточноукраинских коллег сразу же приступили к решению практических вопросов по созданию государства. Апогеем украинской национально-демокра­тической революции стал акт соединения 22 января 1919 г. в Киеве ЗУНР и УНР. И хотя этот союз имел декларативный, символический характер, все же это была попытка выйти из глухого политического угла и реализовать извечные мечты украинцев о воссоединении.

С утверждением советской формы государственности в Украи­не и вступлением УССР в СССР на протяжении долгих семидесяти лет активно шел процесс уничтожения национальных исторических достижений украинцев. Нация оказывала сопротивление, демонст­рируя самосознание, стремление к государственности. Это прояви­лось в очередной волне национально-культурного возрождения 20-х — начала 30-х гг., которое началось в контексте провозглашенной большевиками политики «коренизации». Период украинизации дал неслыханные возможности для модернизации украинского общест­ва на Приднепровье, создания современной европейской нации. Появляется новая идея самобытной «украинской дороги к социа­лизму» — национальный коммунизм, проповедниками которого были: в политике — О. Шумский, в экономике — М. Волобуев, в куль­туре, литературе — М. Хвылевый. Разумеется, что это не вписыва­лось в рамки сталинского тоталитарного режима, и 1929 г. вместе с судебным процессом по сфабрикованному «делу Союза Освобож­дения Украины» стал началом конца национально-культурного возрождения, которое знаменовало развернутое наступление на украинскую интеллектуальную элиту.

Борьба за национальные права продолжалась за пределами Ук­раины многочисленными украинскими организациями, среди ко­торых самыми влиятельными были центры в Польше и Чехослова­кии, созданные В. Петлюрой и бывшим правительством УНР, мо­нархическое движение гетмана П. Скоропадского с его идеологами В. Липинским и Д. Дорошенко, Украинская военная организация (УВО), образовавшаяся в 1920 г., и Организация украинских нацио­налистов (ОУН), учрежденная в Вене в 1929 г. на основе идеологии «действующего национализма» Д. Донцова. Практические попытки восстановления украинской государственности приходятся на на­чало Второй мировой войны. Первая попытка, имевшая регио­нальный характер, была осуществлена осенью 1938 — весной 1939 гг. на территории Закарпатья и отразилась в создании независимой Республики Карпато-Украины (Карпатской Украины), обратившей на себя внимание мощных мировых политических кругов, включая Сталина и Гитлера. Вторая попытка восстановления украинской государственности была осуществлена в начале Великой Отечест­венной войны. Представители «действующего национализма» на первом этапе с энтузиазмом приветствовали успехи немецкой ар­мии и сотрудничали с нацистским режимом с целью использования его как врага сталинской деспотии для создания независимого Ук­раинского государства, которое и провозгласили в только что заня­том немцами Львове 30 июня 1941 г. Но такая самостоятельность действий украинцев представляла опасность планам нацистов, и за несколько дней гестапо арестовало и бросило в тюрьму С. Бандеру с его единомышленниками. III чрезвычайное большое собрание ОУН в августе 1943 г. засвидетельствовало коренное изменение программных ориентиров. Курс было взят на непримиримую борь­бу с большевизмом и национал-социализмом. Будущая украинская государственность должна была основываться на социально-экономической справедливости и более широких принципах созда­ния государства, чем идеология «действующего национализма». Эти идеи воплотились в создании Украинского Главного Освобо­дительного Совета (УГОС) в июне 1944 г. В него вошли делегаты от различных политических партий, которые действовали до Вто­рой мировой войны на Западной Украине (кроме коммунистов и ОУН-М), и представители ряда организаций Восточной Украины. В Универсале УГОС декларировалось, что началась новая эпоха национально-освободительных революций, и Украина занимает свое место в этой борьбе, целью которой есть провозглашение «Украинского Самостийного Соборного государства на украинских этнографических землях». ОУН-УПА сопротивлялась сталинскому режиму до 1950 г. После этого еще несколько отдельных повстан­ческих групп вели борьбу, но как фактор политической жизни эта оппозиция советскому режиму сошла с арены. А потому центр ук­раинской политической жизни с начала 50-х до средины 60-х гг. вы­нужден был переместиться в диаспору. Это, после поражения осво­бодительных действий, обеспечило на территории Украины бес­прерывность национальной традиции. Эти приобретения полити­ческой мысли эмиграции подготовили почву для открытой полити­ческой оппозиции советскому режиму в середине 60-х гг., с оконча­нием хрущовской «оттепели», — движению шестидесятничества, а потом и украинскому диссидентству, для которого права человека были нереальными без прав нации и наоборот. Среди диссидентов была целая плеяда интеллектуалов, которые могли бы стать укра­шением любой европейской нации. Со времен правления Ю. Андро­пова правозащитное движение в Украине, как и на всей территории СССР, было фактически придушено. Тем не менее идеи, нарабо­танные правозащитным движением и диаспорой, поддерживались в широкой интеллектуальной среде, которая даже в период общей политической спячки старалась сохранить их для будущего. Следу­ет отметить, что Украина даже на первых порах перестройки вос­принималась как «заповедник тоталитаризма». Пожалуй, так и должно было произойти, поскольку вольнодумство здесь уничто­жалось тщательнее, чем в других регионах СССР. От политической апатии украинская нация начала выздоравливать в конце 80-х гг., что вылилось, по мнению исследователя М. Чеха, в новейший про­цесс национального возрождения. Уже в который раз за период ис­торического развития украинского народа возник вопрос: сущест­вует ли на территории УССР единая общность — украинская нация?

А повод беспокоиться существовал по многим причинам: сущест­венное различие в менталитете, общественной психологии, исто­рической судьбе, языковой ситуации, национальном составе насе­ления, в конце концов — взаимные стереотипы между западной и восточной Украиной и сепаратистские движения «новорусов», крымчан, закарпатских русинов. В политическом измерении разни­цу между отдельными регионами предопределяло появление про­ектов федеративного (поземельного) строя будущего украинского государства, что, с точки зрения приверженцев этой концепции, обеспечило бы ее целостность перед центробежными тенденция­ми. Усложнял интеграционный процесс и религиозный вопрос, в частности, исторически сложный конфессионный раздел Галиции и остальных украинских земель. Кроме того, своеобразность этапа национального возрождения состояла в том, что приходилось ре­шать круг принципиально новых проблем, возникших перед нацио­нальным движением. Это, во-первых, экологический вопрос, в рам­ках которого украинское возрождение столкнулось с проблемой, неизвестной до этого. После взрыва на Чернобыльской АЭС пер­воочередной задачей нашего возрождения наряду с духовным стало физическое выживание, сохранение генофонда нации как отдельно­го общественного организма. Главенствующее место в националь­ном движении заняла необходимость завоевания городской среды путем воспроизведения в национальной культуре тех ее структур­ных частей, которые бы могли плодотворно и конкурентоспособно функционировать в городской среде: городская молодежная куль­тура, поп-культура на уровне видео — и печатных изданий на украин­ском языке (или дублированные, переведенные на украинский язык). Это не было призывом создавать массовую культуру на ук­раинском языке, дело в том, что подобная культура уже существо­вала в Украине, только на русском или английском языке. А это неправильно. В конце концов, вопрос о завоевании украинским на­циональным движением городской среды стоял еще шире: привле­чение Востока Украины на сторону национальной идеи. Достаточ­но важной к тому времени для украинской политической мысли была концепция гражданского общества, призванного сыграть ис­ключительную роль в формировании и консолидации нации, ли­шенной собственной государственности. То есть гражданское об­щество рассматривалось как скелет, на который нарастает живое национальное тело. Во-вторых, подобное общество выступило бы гарантом определенной стабильности, так необходимой нацио­нальному возрождению для максимального развития его потен­циала.

Следующий ход событий доказал, что нация в Украине все же сохранилась — сформированный украинский этнос не дал ей погиб­нуть в самое тяжелое время. Выдающимся событием на пути к не­зависимости, безусловно, стало принятие Декларации о государст­венном суверенитете Украины 16 июля 1990 г., провозгласившей в своей преамбуле «верховенство, самостоятельность, полноту и не­делимость власти республики в пределах ее территории и незави­симость и равноправие во внешних отношениях». Это создало, по сути, основу для республиканского законотворчества и независимо­сти от союзного законодательства, известного под названием «война законов», что привело к последствиям, оформленным в ви­де «борьбы с центром» под лозунгом «парада суверенитетов». По­пытка государственного переворота 19 августа 1991 г., инициато­рами которого были члены ГКЧП — консервативной части комму­нистов в блоке с военно-промышленным комплексом, КГБ и депу­татской группой «Союз», убедила многих из тех, кто колебался, в необходимости независимой Украины, что и было провозглашено Верховным Советом Украины 24 августа 1991 г Чрезвычайная сес­сия Верховного Совета приняла постановление о всенародном ре­ферендуме для подтверждения Акта о независимости и о проведе­нии президентских выборов. 1 декабря 1991 г. всенародный рефе­рендум подтвердил самую высокую легитимность этого докумен­та, что стало важнейшим компонентом, которого долгие столетия недоставало украинской нации для полнокровной свободной жизни.

Таким образом, в процессе формирования украинского народа и нации можно выделить целый ряд характерных черт и особенно­стей. Так, этногенез украинского народа представляет собой про­должительный процесс, обеспеченный сплоченностью низовых звеньев социальных объединений — украинской семьи и украинской сельской общины; эволюционным развитием материальной и ду­ховной культуры; относительной стабильностью этнической терри­тории (за исключением юга и востока, где происходила активная борьба со степными народами).

Судьба же украинской нации намного сложнее, процесс ее раз­вития характеризовался периодами замирания и возрождения, что и позволяет говорить о трех основных фазах в становлении украин­ской нации: княжеско-феодальной, казацкой и новейшей. Но были факторы, не позволявшие даже в периоды упадка нации погибнуть и обеспечивали непрерывность ее развития. Во-первых, «народ», «этнос» — носители нации, и поэтому надстройка вбирает в себя много черт своей основы, что и обеспечивает наследственность, аналогию всех трех фаз создания нации. Во-вторых, существует и обратная связь между надстройкой и ее основой: процессы, кото­рые вышли из «высшей» национальной, политико-государственной сферы, усваиваются на уровне этнического массива. Поэтому, когда «высшая» национальная прослойка оказывается под угрозой унич­тожения, его традиционные, ценностные компоненты сохраняются (хотя и в упрощенной, примитивной форме) в «низшей» этнической среде.

В процессе развития украинского народа и нации сформирова­лась украинская ментальность, то есть стойкие структуры глубин­ного уровня коллективного и индивидуального сознания и подсоз­нания, которые определяют устремления, наклонности, ориентиры людей, где проявляется национальный характер, общепризнанные ценности, общественная психология. Ментальность берет истори­ческие истоки как из материальных условий жизни народа, так и из его духовной культуры. Это абстрактное теоретическое понятие дополняется конкретным социально-этническим содержанием на различных этапах развития этноса. Вместе с этим оно имеет и не­изменные черты, отображающие устоявшиеся условия жизни наро­да. Во-первых, для ментальносте нашего народа характерна двой­ственность, которая базируется на объединении западного и вос­точного начал и проявляется в большой амплитуде эмоционально­го спектра украинцев. Во-вторых, украинский этнос в прошлом формировался как хлеборобский. Земледельческий элемент прохо­дит сквозь всю украинскую историю, культуру, отображается на быте. Близость к природе проявляется в поэтической «украинской душе», в ее особой мелодичности и певучести. В-третьих, многове­ковое отсутствие собственной государственности существенно де­формировало украинский национальный характер, выработало точку зрения, что в безгосударственности виновны в основном внешние факторы. Однако периоды безгосударственности закаля­ли волю украинцев, учили выживать, рассчитывая только на собст­венные силы, что приводило к преимуществу индивидуализма над коллективизмом. В-четвертых, продолжительная разрозненность украинских земель дает все основания говорить не только о свое­образности украинской ментальности в целом, но и о ее регио­нальных особенностях (например, население Слобожанщины более толерантно в религиозных вопросах по сравнению с галичанами). В-пятых, постоянное обнищание и процессы денационализации украинской элиты уменьшали количество генераторов националь­ных философских ид£и, творцов самобытной украинской культуры, политических лидеров, оставляли на значительный срок Украину без ведущего общественного слоя, что усилило консерватизм укра­инской ментальности и недоверие народа к собственной элите. В-шестых, для украинской ментальности характерна извечная благо­ склонность к республиканской и демократической идее. Достиже­ния национальной общественно-политической мысли иногда опе­режали время в восточноевропейском регионе на целые столетия, поэтому в довольно консервативном имперском окружении не могли быть реализованы. В-седьмых, современной украинской ментальносте наносят большой вред остатки «советского способа мышления», достаточно прочно укоренившиеся в сознании не­скольких поколений.

Всеми этими особенностями, проявившимися в процессе фор­мирования украинского этноса и нации, нельзя пренебрегать, их следует тщательно изучать и учитывать в дальнейших политиче­ских, экономических, культурных государственных мероприятиях, чтобы не допустить отчуждения народа от процесса социальных преобразований.

Posted in ЭТНОПСИХОЛОГИЯ


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *